«На Олимпиаде в Италии сэкономили по сравнению с Сочи». Интервью с российским биатлонистом, выступающим за Румынию

8 февраля стартуют соревнования по биатлону на XXV зимних Олимпийских играх. К сожалению, российские биатлонисты не были допущены до состязаний.

Но это не значит, что россияне вообще не будут участвовать в гонках. Мы видим трех биатлонистов и четыре биатлонистки, кто когда-то выступал в России, но потом сменил гражданство и стал бегать за другие команды.

Один из таких – вице-чемпион Европы Дмитрий Шамаев, выступающий за Румынию. К сожалению, 30-летний уроженец Ижевска не блещет результатами в этом сезоне. В спринтах он ни разу не попал в топ-60.

Хотя Шамаев может удивить. На последнем этапе Кубка мира в Нове-Место он занял 18-е место в индивидуальной гонке. Так что все небезнадежно. Корреспондент «Спорт День за Днем» Игорь Назаренко решил поговорить с биатлонистом, потому что тот очень хорошо рассказывает о профессиональных деталях.

В интервью Шамаев рассказал:

• почему просел в результатах;
• в чем особенности олимпийской трассы в Антхольце;
• с какими проблемами могут столкнуться россияне после возвращения на международную арену;
• что его поразило в Румынии;
• в чем проблема подготовки биатлонистов в России. 
• чем Олимпиада в Италии отличается от сочинской. 

«По сей день не выхожу на нужные пульса»

– Какую цель ставите на Олимпиаду?

– В личной гонке попасть в топ-30. В эстафете, если все сложится, занять в районе 10-12-го места. 

– В этом сезоне у вас неудачно складываются спринты. Вы ни разу не попали в пасьют, хотя в прошлые сезоны заезжали в топ-30. Почему разладилось в этом виде программы?

– Во-первых, у нас подготовка была не самая идеальная. Я тренировался, насколько это возможно, по максимуму выполнял план. Но были не самые лучшие места для подготовки.  

Я в основном находился дома и в Румынии, когда весь остальной мир тренировался в горах. В этом году все команды заложили огромный бюджет на олимпийский сезон. У всех с финансами стало лучше, чем в предыдущие годы. Все тренировались в более лучших условиях.

Во-вторых, у меня все было хорошо до того момента, пока я не заболел в Эстерсунде (на первом этапе Кубка мира – «Спорт День за Днем»). После того, как я переболел, я только-только начал набирать форму. Все держало, и мышцы не работали должным образом, не выходил на те пульса, на которые должен выходить.

И по сей день не выхожу на пульса. Но, по крайней мере, чувствую, что мне становится легче. С каждым днем вроде как добавляю. Надеюсь на это.

– Вы в прошлые годы сетовали на то, что в Румынии не лучшие условия подготовки. Неужели в олимпийский сезон не стало лучше хоть в чем-то?

– Нет, лучше не стало, к сожалению. Если в прошлом году у нас были сборы: мы ездили в Болгарию в июле, в Рамзау и Ливиньо в октябре, потом уехали на вкатку в Шушен в Норвегию, то в этом году мы только 10 дней были в Ливиньо и вкатывались в Шушене. Остальное время дома и в Румынии. 

– Олимпиада пройдет в Антхольце. Что особенного там по сравнению с другими трассами? В чем она тяжелее или легче, чем другие трассы?

– Трасса хороша тем, что там погодные условия обычно одинаковые для всех. Не важно, какая группа – первая или последняя.

– Не как в Оберхофе.

– Да. В этом плане плюс. Но посмотрим, что будет сейчас на Олимпиаде, потому что я смотрел, показывают снегопады. Поэтому там тоже, скорее всего, стартовые группы будут решать очень много.

Из минусов, что тяжело, – это, в первую очередь, высота. 1700 метров. Очень высоко. Сама по себе трасса длинная, затяжные пологие подъемы. Спусков как таковых особо нет. Есть один длинный спуск, но он с крутым поворотом, там особо не отдохнешь. В целом, вся трасса рабочая, нужно постоянно работать. Вот поэтому одна из самых тяжелых трасс – это Антхольц.

– Какую формулу вы себе придумали, чтобы акклиматизироваться к высоте?

– Сейчас я нахожусь в горах в Обертиллиахе , в 50 километрах от Антхольца. Здесь 1500 метров (интервью записывалось 30 января – «Спорт День за Днем). Еще в декабре тоже здесь был.

Но в этом году у меня было мало горной подготовки. В декабре на высокогорье был всего 15 дней. Потом в Ливиньо – 10 дней. И сейчас 10 дней. Итого – 35 дней. Это очень мало для горной подготовки.

Надеюсь, что будет достаточно хорошее самочувствие, но в то же время понимаю, что предсезонка прошла не самым идеальным образом, как я бы хотел подготовиться к Олимпиаде.

«Запрет фтора убил конкуренцию»

– Исторически сложилось, что трасса в Антхольце была удачной для российских биатлонистов. Антон Шипулин здесь одерживал победы, Александр Логинов взял золото чемпионата мира. Можете объяснить, чем эта трасса удобна для представителей российской школы?

– Ребята у нас в России тоже не пальцем деланы, очень сильные, поэтому тут сказать-то и нечего.

– Если бы российских биатлонистов допустили до Олимпиады, могли бы они бороться за медаль?

– Я слежу за российскими соревнованиями. Сейчас судить сложно, видите, тут очень много «но». Физически наши ребята нисколько не будут уступать. Тут вопрос в другом – в пуле лыж. Насколько сейчас хорошие лыжи? Успели бы они собрать хорошие лыжи к Олимпиаде?

Мы бегаем без фтора, а в России бегают на фторе. Как сработал бы сервис? Это немаловажно потому что здесь сервис за четыре года сильно прибавил. В каждой команде стало гораздо больше сервисменов. За столько лет люди отработали без фтора и со смазкой. Весь этот принцип вдоль и поперек знают.

В этом плане было бы тяжело сходу и сразу. Не знаю, смогли бы… Что касается физического состояния, наши ребята в порядке.

– Можно ли сказать, что запрет фтора увеличил разрыв между топами и середняками?

– Конечно. Этим просто убили конкуренцию. Сейчас третьему эшелону, включая Румынию, Молдову, невозможно бороться, когда у нас на трассе «вода». Нет шансов бороться. Лыжи у нас едут гораздо хуже, чем у топовых команд.

– Что есть такое у норвежцев в сервисе, чего нет в Румынии?

– Все упирается в деньги. Если есть деньги, есть специалисты. Для сравнения – у нас два человека готовят лыжи. У норвежцев – 24 человека: 12 за станком, 12 на трассе. Материал тоже самое, все упирается в деньги. У них материала просто в разы больше, у них выбора материала гораздо больше. У нас его нет.

«В Румынии видел трех медведей. В России – ни одного»

– 10 лет назад Дмитрий Губерниев сказал, что мировой биатлон – это семья. Потом это то подтверждалось, то оспаривалось. Как бы вы охарактеризовали взаимоотношения биатлонистов? Можно сказать, что мировой биатлон – это, действительно, семья?

– Хочу сказать, что семья. Атмосфера здесь хорошая.

– Как относятся к вам, русскоязычному биатлонисту?

– Вообще никаких проблем. Общаюсь со всеми, и большинство со мной общается. Ни разу не испытывал каких-то проблем и дискомфорта.

– Вы периодически приезжаете в Румынию. Какое там отношение к России?

– Везде есть сторонники одной и другой стороны. Конкретно у меня там не было каких-то конфликтов, проблем на фоне того, что у меня есть российский паспорт и я живу в России.

– Что вот вас зацепило в Румынии? Может, что-то, что вы не видели в России?

– Медведи бегают, как у нас собаки, по улицам.

– Рядом с городами или где-то вдалеке?

– В города прямо заходят. У нас вокруг базы в том году жили восемь медведей. В один из вечеров мы собрались командой, сидели, общались. Это было в районе 10 вечера. Увидели в кустах, буквально в 30 метрах, глаза. Кто-то у нас там подошел: «Медведь!». Побегали за ним, погоняли.  

– На людей они не нападают?

– Конечно, нападают, много случаев. У них законы, что нельзя убивать медведей. Насколько я знаю, что, если в Италии поймали медведя, который атаковал людей, его потом берут и перевозят в Румынию.

– Местные не возмущаются по этому поводу?

–  Да я даже не знаю. Общаюсь с сокомандниками, конечно, это им не нравится. Все-таки это опасно. Идти в горы одному опасно и страшно. Но они, по крайней мере, изменить ничего не могут. Но я сам за пять лет видел медведя раза три. Все как-то мимо проходило.

– Про Россию и медведей любят шутить. В России много раз медведя видели?

– В России ни разу не видел.

– Иронично. Пару лет назад вы говорили, что румыны более расслабленные, чем русские. Как-то в быту это проявляется?

– У них всё спокойнее. Что имеют, тому и рады. В хорошем смысле этого слова, что они просто как будто выиграли эту жизнь. У меня складывается ощущение, что у них меньше стресса, чем в России. В России жизнь быстро идет, и нужно успевать за этим ритмом. Здесь как-то поспокойнее.

– Было сложно учить румынский язык?

– Я его вообще не учил. За эти годы постоянно находился в команде, слушал, как разговаривают тренеры, ребята, все, кто меня окружает. Таким образом разговорный румынский язык выучил. Это не в идеале, грамматики нет у меня. Но очень редко я разговариваю на английском, все время – на румынском языке.

– Коммуникация в команде на румынском?

– Да, конечно.

«В России тренеры слишком рано начинают выхолащивать детей»

– В Нове-Место вы бежали в масс-старте со всеми лидерами. Насколько тяжело было держать скорость?

– Это не было тяжело. Первый круг я ехал в группе, это было в комфортном режиме для меня. Просто на последнем спуске перед стадионом вся группа уехала на десять метров. Лыжи у меня не ехали. Пришел на первый рубеж и плохо сработал – стрельнул два штрафа. 

На пристрелке делал большую поправку влево, но ничего не смещалось. После восьми щелчков сместилось. Я сделал еще три контрольные серии, все было в центре . А на гонке вся стрельба ушла влево. Сделал поправку три направо, но группа осталась там же. Плохо работает диоптр. Так же ситуация была в Анси. На Олимпиаде поставлю новый диоптр.

– Эрик Перро выиграл ту гонку и сейчас лидирует в общем зачете Кубка мира. Не кажется ли он вам новым Мартеном Фуркадом, то есть тем биатлонистом, который может доминировать годами?

– Он еще молодой, не такой стабильный, как Мартен Фуркад. Нужно, чтобы прошло время. Поживем – увидим. Но, в принципе, у него есть все для этого. У него характер чемпиона. Стрельба в порядке, команда хорошая, функционально парень одаренный.

Просто нужно добавить в стабильности. Он и сейчас хорошо выступает, но я думаю, что со следующего года он может быть еще более стабильным. В общем, посмотрим. Возможно, будет новая звезда, новый лидер.

Но раньше был Мартен Фуркад, и рядом никого не было. Потом появился Йоханнес Бё. Сейчас всё-таки есть и Джакомель, и Эрик Перро, и много очень сильных ребят, которые нисколько не слабее. Он не выделяется так, как выделялись раньше Фуркад и Бё. Не могу сказать, будет ли он такой же легендой.

– Почему Норвегия так успешна? Люди с Кубка IBU приезжают и сходу в двадцатку попадают.

– В первую очередь, это правильно выстроенная система подготовки, начиная с юношей, и, заканчивая подводкой ко взрослой сборной. Но и финансовая составляющая тоже имеет место быть, там выделяются огромные деньги, чтобы у них было все самое лучшее: от лыж до специалистов в команде. В первую очередь, это грамотно выстроенная система.

– Что вы подразумеваете под системой «перехода из юношей во взрослые»? Чем от России это отличается?

– Они начинают профессионально тренироваться позже, чем в России. Я не знаю отчего, но у нас детские тренеры слишком рано начинают выхолащивать детей, слишком рано начинают тренировать профессионально, пока еще организм не окреп, не вырос. Но они тоже заложники этой системы. Если они не дают результат, у них нет зарплаты.

У нас кто одаренный, сильный, тот дальше показывает результаты. А кого-то загрузили слишком сильно в детстве, и они уже не могут показать каких-то результатов на взрослом уровне. Спорт, в целом, начинается только на взрослом уровне. А у них люди только начинают тренироваться в юниорском возрасте. Они потом с каждым годом добавляют больше, чем наши спортсмены.

Плюс у нас на юниорских и юношеских чемпионатах мира всегда самые лучшие лыжи. А остальные страны, включая Норвегию, Францию, даже на Кубке IBU бегают с 2-3 сервисами от силы и все. А о юниорских стартах вообще речь не идет. Они не так серьезно относятся к этому. По моему, французы в этом году пропускали этапы юниорского Кубка IBU. Для них эти старты не самые важные.

«Если сравнивать с Сочи, в Италии другой уровень»

– Какой самый атмосферный стадион в мировом туре?

– Мне очень нравится Нове-Место, там болельщики умеют болеть. Что касается красоты, то Антхольц. Также всегда очень атмосферно в Германии. Там болельщики вообще крутые. Во Франции мне очень нравится.

Я даже выбрать не могу. Для меня вот такие, которые больше всего мне нравятся, это Франция, немецкие этапы. Даже в Оберхофе с плохой погодой круто. В плане атмосферы там круто, но бегать там не круто. Поэтому для меня Франция, Италия, Рупольдинг и Нове-Место.

– Вернемся к теме Олимпиады. Много говорили, что в Италии какие-то объекты не готовы к Играм. Как бы вы оценили готовность биатлонной инфраструктуры?

– Я был там ровно год назад. По моему, все готово. Но, если сравнивать с Сочи, конечно, это другой уровень. В Сочи просто снесли гору, сделали все условия: крутые гостиницы, в одном месте проводили соревнования, все жили в одной деревне. Здесь все-таки сэкономили по сравнению с Сочи.

Не знаю, будет ли ощущение Олимпийских игр. Мы будем жить, как на Кубке мира, – все в разных отелях, неподалеку от трассы. Не будет как таковой олимпийской деревни.  

На четыре места разбиты соревнования. Биатлон – в одном месте, лыжи – в другом. Командные виды – в третьем. Фристайл и горные лыжи – в четвертом месте. И между ними очень большие расстояния. Все это посмотреть не получится.

– На какой вид программы вы делаете ставку? На индивидуальную гонку?

– Все думают, что на индивидуальную гонку. Я не люблю индивидуальные гонки, потому что там надо бежать очень много и быстро. Но в силу того, что я лучше стреляю, чем бегаю, у меня лучше получается в индивидуальной гонке.

Спринты были хорошие, попадал в тридцатку и около нее был. И в спринте, если все хорошо сложится, можно показать результат. Но лучший результат у меня в индивидуальной гонке.

– Философский вопрос. Одно дело, когда условный Перро борется за Кубок мира, попадает в медали. А ради чего вы выступаете?

– Биатлон – это страсть всей моей жизни. Занимаюсь, пока нравится мне. Как только разлюблю это дело, я закончу. Мне нравится тренироваться, ставить себе разные задачи. В общем, просто я люблю это дело и пытаюсь добиться как можно лучших результатов. 

Подпишись на Телеграм-канал интервьюера «Записки Назаренко»